Сложной, многоуровневой работой для личностного роста является проработка стыда. Стыд - одно из тех состояний, которые способны разрушать человека изнутри и делать его жизнь невыносимой. Он может становиться основой для саморазрушения, как осознанного, так и неосознанного.

Самое сложное в стыде то, что он умеет маскироваться. Он маскируется под моральное превосходство, под образ хорошего, правильного человека, под воспитанность, культурность, образованность. И эта маскировка делает его не просто защищённым, а иногда почти неуязвимым.

На стыде строятся самые агрессивные государственные стратегии, самые человеконенавистнические религиозные конструкции, самые жёсткие формы социального контроля. Чувство стыда и неразрывно связанное с ним чувство вины заставляют человека чувствовать себя по-настоящему плохо. Они делают его управляемым даже тогда, когда он уже понимает, чего не хочет, когда понимает, что то, как устроена его жизнь, ему не подходит.

Осознанность может быть высокой, а действий - ноль. Человек многое понимает, видит свои паттерны, замечает источник внутреннего запрета, знает, как именно включается привычная реакция. Но понимание ещё не означает, что он способен поступить иначе. Высокая осознанность вполне может сочетаться с параличом действий.

И тогда внутреннее напряжение должно куда-то выйти.

Если оно не превращается в прямое противодействие тому, что разрушает, мешает и во что человек не верит, оно начинает выходить в аутоагрессию, то есть в агрессию, направленную на себя, ну или на что-то вокруг «по касательной». И происходить это может на всех уровнях: психическом, эмоциональном, физиологическом, ментальном.

Чтобы защитить стыд, а вернее – защититься от прямой встречи с ним и проход через него, - так много всего построено. Как много «воспитательных» концепций делают его неуязвимым.

Особенно я вижу это по состоянию женщин. В человеческой истории женщин в особенной степени касались запреты: на образование, самостоятельность, деньги, желания, тело, проявленность, сексуальность, голос.

В разные времена формы этих запретов менялись, но сама тенденция никуда не исчезла. Мы видим это и сейчас, в религиях, требующих от женщин максимальной сдержанности в образе и поведении, в социальных нормах, предписывающих, какой женщине можно быть, в публичных разговорах, где женщина всё ещё слишком часто оказывается объектом оценки, объяснений и требований.

И при этом современная женщина может быть образованной, самостоятельной, реализованной, иметь право выбирать профессию, отношения, место жизни и всё равно оставаться в сопровождении стыда и вины.

Девочка, бабушка и женщина

Есть состояния, которые я называю «Девочка» и «Бабушка».

Важно сразу сказать: я говорю не о возрасте, внешности и не о ценности женщины. «Девочка» и «бабушка» - не оценки. Это две внутренние стратегии, которые в какой-то момент помогали справиться, выжить, сохранить контакт с миром.

«Девочка» - это нежное, наивное, стыдливое, уязвимое существо, которое изначально есть в каждой из нас. Это та часть, которой нужно, чтобы её заметили, выбрали, защитили, повели за собой. Этой девочкой женщина нередко выходит замуж, создаёт долгосрочные отношения, вообще вступает в отношения, особенно в юности, хотя это может продолжаться всю жизнь.

«Бабушка» - это не возраст и не мудрость. Это защищённое состояние, в котором женщина словно выходит из собственной женской жизни. Она может быть умной, деятельной, образованной, заботливой, но при этом перестаёт чувствовать себя желанной, заметной, живой.

Ей проще не рисковать: не встречаться со своим желанием, не принимать внимание, не позволять себе нравиться, не быть слишком заметной. Не потому, что в ней нет красоты, сексуальности или потребности в близости. А потому, что проявляться как женщина может казаться слишком опасным. «Бабушка» - это женщина, которая слишком долго защищала себя и почти перестала разрешать себе быть видимой.

И парадоксально то, что девочка и бабушка могут активно проявляться и присутствовать в жизни современной женщины без ключевой роли, которая, собственно, так и называется – «Женщина».

А это кто, спросите вы?

Это та, кто постепенно становится взрослой, сформированной, живой. Та, кто может признать свою красоту, сексуальность, притягательность, возможности, желания и ограничения. Не через «мудрячество» и не через необходимость кому-то что-то доказывать. Не через стыд и вину, а через внутренний выбор.

Например, получать внимание тех мужчин, которые действительно ей интересны и достойны её внимания, а не пытаться отвечать на любое внимание только потому, что внутри есть маленькая, незащищённая, голодная до подтверждения собственной ценности девочка.

Девочка в башне

Девочка внутри женщины часто ждёт, что за ней прискачет прекрасный рыцарь на белом коне, найдёт её и заберёт из башни внутренних ограничений и страхов.

Это очень человеческое желание: быть увиденной, выбранной, спасённой, получить защиту, заботу, любовь, наконец перестать быть одной в своей тревоге.

Но печальная правда состоит в том, что, когда рыцарь действительно прискакивает и пробирается в башню в надежде найти и освободить прекрасную принцессу, он может найти там не взрослую женщину, готовую к отношениям, а маленькую, испуганную девочку, которой нужна защита. Не потому, что с ней что-то не так. Она выживала так, как могла. Но ей прежде всего нужна безопасность, опыт того, что её не бросят, не унизят, не заставят исчезнуть, не лишат права быть собой. И пока этой безопасности нет, отношения легко превращаются в поиск спасателя со всеми вытекающими разыгрываниями по драматическому треугольнику Карпмана.

Рыцарь не может прожить за неё путь к себе, услышать её желания, научиться за неё говорить «да» и «нет», выдерживать близость, выбирать, уходить, оставаться, быть в контакте со своей жизнью. Он может быть рядом, может любить, поддерживать, защищать, восхищаться. Остальная работа – на ее избраннице, чтобы та понемногу училась появляться в собственной жизни. Тогда любовь перестаёт быть спасением и становится встречей.

Белый лебедь

Из двух самых известных сказок про инициацию я выбираю сказку про гадкого утенка. Почему? Для инициации Золушки потребовалась целая гвардия: фея, принц, публика на балу, волшебные существа, которые потом снова превратились в мышей. Слишком много шума и неопределенности.

А гадкий утёнок - это образ внутреннего узнавания. Он стал лебедем не потому, что его выбрали, нарядили, одобрили или спасли. Он им уже был и он решал куда более ответственную задачу – разглядеть это в себе и признать.

Перенося метафору гадкого утенка / белого лебедя, я говорю, конечно, не о едином, обязательном образце женственности. Не о том, что каждая женщина должна выглядеть определённым образом, быть сексуальной в привычном понимании слова, носить платья, краситься, иметь отношения с мужчиной или соответствовать чужому представлению о красоте.

Это о праве женщины узнавать и раскрывать собственную природу без необходимости доказывать её соответствие ожиданиям других. Признавать себя и себя ценить. Женщине не нужно становиться больше женщиной, чем она есть. Не нужно становиться меньше женщиной, чем она есть. Не нужно пытаться быть кем-то другим только потому, что так кажется безопаснее, правильнее или социально приемлемее. Всё это игры разума и социальных ролей. В них можно играть, это не запрещено. Но важно понимать стоимость этой игры и её последствия.

Около месяца назад я видела белых лебедей вживую. Сначала они летели, огромные тяжелые птицы с размашистыми белыми крыльями, потом сделали разворот через озеро и приплыли прямиком к нам с подругой. Они были необыкновенно красивыми и еще какими-то… вальяжными.

И я подумала, что женщина в каждой из нас тоже может быть такой, - не нарочитой, не доказывающей, не пытающейся привлечь внимание любой ценой, но красивой в своей уникальности.

«Женщина» в описываемой мной триаде - это та, кто может получать удовольствие от бытия в собственном теле. Не прятать его и не выставлять напоказ, потому что и то и другое может быть реакцией на стыд. А просто признавать: это моё тело, моя жизнь, моя энергия, моя форма присутствия в мире.

Не прятаться и не доказывать

Быть в контакте с мужчинами или с теми людьми, к которым есть интерес, можно по-разному. Не избыточно привлекая к себе внимание, но и не прячась от него. Не играя роль недоступной, беспомощной, идеальной, холодной, слишком правильной или слишком удобной. А просто присутствуя. Когда ты вызываешь у кого-то интерес, в том числе интерес как женщина, можно откликаться настолько, насколько ты сама чувствуешь отклик.

Этот отклик может быть разным. Он не обязан быть позитивным. Он может быть настороженным, отрицательным, сдержанным. Можно не быть готовой отвечать в том же градусе. Можно продолжить разговор, остаться в контакте, поставить границу или спокойно из него выйти.

Женщина в нас – это не та, которую больше ничего не задевает. Её могут ранить, разозлить, испугать или вызвать в ней протест в ответ на чужие требования, обвинения и попытки объяснить ей, как она должна жить. Но постепенно у неё появляется больше возможности выбирать, как именно на это откликаться: пройти мимо, ответить, не отвечать, сказать «нет», остаться в разговоре, выйти из него.

Не потому, что она обязана быть мудрой, спокойной и невозмутимой. А потому, что её реакцией всё меньше управляют стыд и страх, а все больше - внутренний выбор.

Тело, творчество и возвращение к себе

Но одного понимания этого пути недостаточно. Стыд не живёт только в мыслях, он живёт в теле. Моё занятие творчеством как психолога и коуча - не прихоть, а производственная необходимость. Без телесности, без работы с телом, без исследования творческой и сексуальной энергии, без снятия телесных зажимов, работа будет неполной. А иногда может вообще не принести плодов.

Потому что трюк в том, что осознанности слишком мало для прямого противодействия стыду и вине. Стыд и вина живут в теле: в напряжении, замирании, невозможности свободно дышать, говорить своим голосом, смотреть прямо, двигаться, желать, быть заметной.

Можно прекрасно понимать, что с тобой происходит. Можно назвать каждый свой механизм. Можно знать, откуда взялся страх. Но тело продолжает бояться. Там, где разум уже всё понял, телу всё ещё может быть страшно.

Именно поэтому творчество, движение, голос, актёрское мастерство, работа с образом, танец, письмо, музыка, телесное присутствие для меня - не украшения психологической или коучинговой работы. Это способы вернуть человеку доступ к своей энергии, живости и способности действовать.

Через движение, голос, игру, создание, проживание, через возможность быть увиденной и не разрушиться, постепенно появляется другой опыт, который можно выразить так: я могу быть собой, я могу проявляться, я могу не прятаться, я могу желать, я могу говорить своим голосом, и от этого мой мир не разрушается.

Когда женщина долго живёт в состоянии девочки или бабушки, в какой-то момент она начинает чувствовать сильную тоску. Особенно в периоды перехода, когда внутренняя женщина ещё сильна, а внешние обстоятельства уже как будто бы говорят ей, что рано или наоборот поздно, что неуместно, не надо.

Изменение происходит, когда женщина способна признать в себе своего белого лебедя (подставьте свою метафору, если хотите). Не для того, чтобы явить себя миру, а прежде всего для того, чтобы явить себя самой себе.

И да, повторюсь, это не происходит по щелчку пальцев и не решается одним осознанием. Стыд - великий хитрец. Он умеет прятаться за моральностью, моральным превосходством, образованностью, культурностью, правильностью. Он может маскироваться под идею о том, что воспитанная женщина должна вести себя как бабушка, а в отношения вступать как растерянная девочка.

Но это путь, это работа, та работа, которую стоит делать. Потому что женщина внутри недаром тоскует и зовёт. Недаром ей дана эта энергия. Недаром творчество, телесность, живость, красота, желание и способность к контакту продолжают искать выход, даже если много лет их пытались спрятать.

Искусство, актёрское мастерство и творчество вообще - это путь, который очень помогает мне самой и в который я по-настоящему верю. В творческом процессе, в созидании, в проявлении есть огромное количество энергии. Той самой энергии, которую так часто пытаются контролировать, осуждать, прятать, объяснять и запрещать.

Для многих женщин творчество становится не просто полезным, а необходимым способом вернуться к себе. Для кого-то это будет танец, голос, театр, письмо, музыка, рисование, одежда, движение. Для кого-то таким путём окажутся спорт, природа, ремесло, разговор, сообщество или тишина.

Но суть не в форме. Суть в том, чтобы женщина снова могла быть в контакте со своей энергией, своим телом, своим желанием, своим выбором. Не для того, чтобы соответствовать чьему-то представлению о женщине, а чтобы встретиться наконец с собой и ощутить вместо ожидания жизни, ее биение прямо сейчас, каждую минуту.